Рождественский ужин

Рождественский ужин

Освальд всегда был застенчив и несколько нелюдим. Но сколько бы он в душе ни противился, похоже, придется на Рождество облачиться в единственный костюм, синий, повязать галстук и отправиться вместе с Бетти и ее матушкой в зал приемов на торжественный вечер и церемонию «Елочка, зажгись». Ему то и дело давали понять, что все его будут ждать. Так что в пять тридцать он, Бетти Китчен и матушка с тремя огромными камелиями в волосах двинулись в путь. Теплынь стояла градусов шестьдесят девять,[17] и это двадцать четвертого декабря! К их прибытию зал был уже полон, и каждый почел за долг подойти к Освальду, пожать руку Рождественский ужин и сказать «Добро пожаловать». Знакомство с новыми людьми заняло никак не меньше получаса, и Освальд невероятно обрадовался, когда увидел Роя Гриммитта в синем костюме и при галстуке, – в парадном одеянии Рой, как и Освальд, явно чувствовал себя не в своей тарелке. Около половины седьмого была произнесена молитва, и кто-то крикнул:

– Пусть мистер Кэмпбелл будет первым!

Освальду вручили тарелку и подтолкнули к длинному столу, который ломился от всяческой снеди – жареных цыплят, индеек, ветчины, запеченной говядины, свиных отбивных, клецок, овощей всех видов, сдобы и сладостей на любой вкус. На краю стола красовались две огромные пуншевые чаши с густым благоухающим Рождественский ужин яичным коктейлем.[18] На одной было написано «Веселящий», на другой – «Спокойный». Освальд помедлил немного – и все-таки остановил свой выбор на «Спокойном». Напиваться, позориться на людях и заставлять Френсис краснеть за него никак не годилось. Ведь в том, что он здесь, ее заслуга, и все наверняка об этом знают. На покрытых белыми скатертями столах сверкали лакированные ветки падуба, золотые и серебряные еловые шишки. С деревянных стен на подвесках из зеленой гофрированной бумаги свисали алые колокольчики, перемежающиеся с картинками Рождества Христова.

Освальд сидел рядом с матушкой, Бетти расположилась напротив. В самый разгар ужина пожилая дама пихнула его под ребро:

– Спросите Рождественский ужин меня, который час.

– Хорошо, – согласился Освальд. – И который же теперь час?

– Половина поцелуя. Час пробил, пора целоваться!

Старушка залилась смехом и принялась повторять эти слова раз за разом, пока Бетти не увела ее домой. Похоже, мисс Альма отведала веселящего напитка.

Неловкое движение – и добрая порция сливок с пирога из сладкого картофеля плюхнулась Освальду прямо на галстук. Именно в эту секунду поднялась со своего места Дотти Найвенс, глава Ассоциации местных жителей:

– Прежде чем мы начнем программу, пусть наш гость, впервые оказавшийся среди нас, встанет и расскажет немного о себе.

Все захлопали и с улыбкой повернулись к Освальду в ожидании речи.

Уши у Освальда Рождественский ужин сделались красные в тон колокольчикам на стенах. На помощь пришла Френсис – она заметила его смущение.

– Сидите, сидите, мистер Кэмпбелл. Сегодня вечером мистер Кэмпбелл мой гость, и я скажу о нем несколько слов. Он прибыл из далекого Чикаго, очень уж ему досаждал тамошний холодный климат, и проведет с нами зиму, а может, останется и подольше, если только мы его совсем не допечем своими сумасбродными выходками. (Все засмеялись.) Добро пожаловать в наши ряды, мистер Кэмпбелл.



Все опять захлопали, и Освальд неловко поклонился.

Сначала Дотти Найвенс прочла стихотворение «Ночь под Рождество»,[19] затем перед публикой выступила какая-то шепелявая дама Рождественский ужин, потом смычком на «музыкальной пиле» был исполнен гимн «Рудольф, красноносый северный олень»,[20] а гвоздем программы стало явление Санта-Клауса с большим мешком через плечо.

Санта называл детей по имени, и они один за другим подходили к нему за подарком. Освальд заметил, что, когда они возвращались на свое место за столом и разворачивали подарок, лица у них буквально расплывались от радости. Оделив каждого, Санта сказал:

– Вот и все, мальчики и девочки.

Приподнял мешок и «обнаружил», что тот еще не совсем опустел.

– Подождите минуточку, – произнес Санта. – Кто-то остался без подарка.

Он заглянул в открытку и спросил:

– А есть ли среди Рождественский ужин нас маленький мальчик по имени Освальд Т. Кэмпбелл?

Все засмеялись и показали на Освальда.

– Подойди, Освальд. – Голос Санты звучал торжественно.

Приблизившись, Освальд признал в бородаче Клода Андервуда.

– Ты хорошо себя вел? – осведомился Клод.

– Да, – подтвердил Освальд, получил подарок и вернулся на свое место.

Под конец вечера были зажжены огни на елке. Выйдя из зала, люди сбились в кучу, и Освальд оказался в самой гуще. Невольно припомнилась фотография из старой брошюры, где тридцать человек скукожились под розовым кустом. Наверное, алабамцы любят собираться толпой. В дверях на посту стоял Батч Маннич и, когда дети, образовавшие отдельную небольшую компанию, запели «О, рождественское дерево»,[21] врубил электричество Рождественский ужин. Елка зажглась, и все зааплодировали.

Домой Освальд отправился вместе с Френсис и Милдред. Больше всего его поразило – не считая, конечно, обильного угощения, – что всем детям так по душе пришлись подарки. Самому ему, честно говоря, ничего из той дряни, что доводилось получать на Рождество, в жизни не нравилось. Женщины улыбнулись и объяснили, что начальником почты у них Дотти Найвенс, а уж она не пожалела труда, вскрыла все письма, адресованные Санта-Клаусу, и рассказала родителям, что просят дети. Полнеба впереди пылало красным огнем. Френсис сказала, что это отсвет костров, которые креолы зажигают вдоль берега каждое Рождество, чтобы Рождественскому Деду было Рождественский ужин не так темно и он легко нашел дорогу к домам креольских детей.

– Когда-то мы все выходили к реке полюбоваться, а теперь уж больше не ходим, – добавила Френсис.

Хотя часы показывали уже около десяти, было совсем не холодно, лунный свет серебрился на ветвях, в окнах домов мерцали огоньки, изредка подавали голос ночные птицы. Освальд испытывал какое-то незнакомое чувство – природу его он сам затруднился бы определить. Главное, он был очень рад, что пошел на ужин, – все оказалось совсем недурно.

Дома у лестницы его встретила Бетти в ночной сорочке и с кольдкремом на лице.

– Сегодня маму из пушки не разбудишь. Напилась Рождественский ужин в стельку и дрыхнет. Может, и мне даст поспать.

Поднявшись в свою комнату, Освальд развернул подарок.

Это оказался новенький экземпляр «Птиц Алабамы» в твердой обложке. Книга была надписана: «Наилучшие рождественские пожелания от жителей Затерянного Ручья».

Воплощенная мечта. А ведь он ничего не писал Санте.

* * *

На самом деле о подарке для Освальда позаботились Клод с Роем.

За несколько дней до Рождества Клод сказал приятелю:

– Жалко мне мистера Кэмпбелла.

– Почему?

– Да вот придет бедняга на причал и сидит – почту дожидается. А ему никто никогда не пишет, только чеки с пенсией приходят. За все время, что он здесь, паршивого письма не Рождественский ужин получил. Да что письма – даже рождественской открытки!

Они не знали, что Освальд не ждал ни от кого весточки и ежедневно приходил на причал только потому, что ему совершенно некуда было податься. Дом – лавка – дом, маршрут известный и неизменный. На причале он просто коротал время, наблюдал за птицами и ждал смерти.

Нелегко сознавать, что дни твои сочтены. Самое сложное – просыпаться по утрам с четким пониманием: впереди лишь мрак, со здоровьем будет только хуже. Со слов доктора Освальд предполагал, что скоро пробьет его час и он начнет слабеть день ото дня, пока не зачахнет совсем. Но вот настало 31 декабря – а он с Рождественский ужин утра кашлял куда меньше обычного. Чувствовал он себя превосходно – да еще впервые с пятнадцатилетнего возраста встретил Рождество на трезвую голову. В прошлом он никак не мог продержаться в АА больше года: наступали праздники, приходило Рождество – и он срывался. И еще одно непривычное ощущение (Освальд даже гордился собой и хотел с кем-нибудь поделиться): со дня приезда он прибавил целых пять фунтов, а щеки его теперь налились румянцем, прекрасно видным в зеркало. «Местечко в самый раз для моего организма, – решил Освальд. – Можно подумать, у меня наступило улучшение. Если не знать, что это невозможно».

В Новый год Френсис, Бетти – да все Рождественский ужин кому не лень – весь день наперебой приглашали его и пичкали спаржевой фасолью, уверяя, что это приносит счастье. К вечеру он упитался фасолью до отвала. Как знать, может, они правы. Может, он теперь перешел в разряд счастливчиков и протянет еще чуть-чуть.

Прошло несколько дней, и Бетти объявила за завтраком:

– Мистер Кэмпбелл, вы теперь знаменитость. Ваше имя попало в газеты.

И протянула ему местное издание, выходящее раз в месяц.


documentaybhzcr.html
documentaybigmz.html
documentaybinxh.html
documentaybivhp.html
documentaybjcrx.html
Документ Рождественский ужин